— Не надо… не хочу…

— Хозяин — барин, — негромко высказалась в сторону Вартик. — Наше дело — предложить.

— Разрывы будут, — сокрушенно покачала головой Юртаева.

— Это мы еще посмотрим, — ответила акушерка. — Али мы не мастера?

— Мастера, мастера, — поспешила согласиться Юртаева. — Это я так — про себя… Потерпи, Оленька, мало уже осталось. Совсем чуть — чуть…

Роженица никак не отреагировала на ее слова.

— Теперь не тужься! — громко сказала Вартик, когда головка плода должна была вот-вот выйти наружу.

Акушерский талант в первую очередь заключается в том, чтобы помочь ребенку выйти наружу правильно, не порвав мать и не навредив себе.

Роженица поняла команду слишком буквально — прекратив тужиться вообще. Все замерло.

— А теперь тужимся как следует! — гаркнула Вартик.

Реакции не последовало.

— Давай же! Ну!

— Не могу, — слабо простонала Оленька. — Сил нет…

Юртаева среагировала мгновенно. Встала сбоку от роженицы, перекинула руку через ее живот, ухватилась за противоположный край кровати и, приседая, как следует надавила вниз, крикнув:

— Тужься! Тужься сильнее, чтоб тебя!

— М-м-мы-ы-ы! — послушно напряглась Оленька.

Раз, другой, третий… и вот Вартик, ухватив за головку, потянула новорожденного наружу — очень осторожно, чтобы ненароком не свернуть малютке шею. Движения отработаны многими годами практики, ведь «легкая рука» — это только на десять процентов талант, а остальное — знания и опыт.

Новорожденный был бледно-синим, не шевелился, не кричал, и, как показалось Данилову, не дышал. Девяткина приняла его у акушерки, хлопнула по спине, недовольно покачала головой, и, как только Вартик перевязала и перерезала пуповину, стремглав сорвалась с места, шепотом бросив коллегам:

— Дышит.

Зa ней выбежала «детская» медсестра.

— Всего один крошечный сантиметровый разрыв, — гордо сказала Вартик. — Для первородящей…