– Все в порядке, – заставил себя раскрыть рот профессор.

– Благодарю.

– За доверие?

– Что – за доверие?

– Благодарите, спрашиваю, за доверие?

Майор тяжело вздохнул и принялся массировать виски. Вероятно, он действительно устал.

– Я не обижаюсь, мистер Джонс, хотя мог бы. Повторяю, вы переоцениваете мое рвение. Неужели вы полагаете, что мы стали бы контролировать вас такими странными способами?

– Тогда кто?

– Хотя, было бы гораздо лучше, и для нас, и тем более для вас, чтобы это все-таки оказалась наша затея. Где папка? Вы показывали ее кому-нибудь или нет?

Джонс вытащил папку из-под матраса и сказал:

– На последний ваш вопрос, майор, я также не обижаюсь.

– Может быть, пересказывали ее содержание? Женщине какой-нибудь…

– У меня нет женщин.

– Верю. С вашего позволения я забираю материалы обратно.

– Это ваше, майор.

Папка перешла из рук в руки.

– Кстати, мой аналитик очень благодарен вам за внимание, проявленное к его работе, – отвлекся разведчик. – Он очень высоко оценил ваши неравнодушные высказывания. Я дал ему прослушать запись утренней телефонной беседы.

– Объем проделанной работы и в самом деле заслуживает уважения.

– Помнится, утром я сказал, что удивлен вашей реакцией. Я ведь был почти уверен, даже в какой-то степени надеялся, что вы растерзаете папку в клочья. И тогда я с чистым сердцем прикажу своему аналитику смыть с себя все это оккультное дерьмо и заняться настоящим делом.

– Причем здесь оккультизм?

– Как причем! Он черным по белому написал, что фашистов привело к власти увлечение древней магией!

– К вашему сведению, майор, я историк-профессионал, поэтому никогда не стану объяснять важные исторические события колдовской деятельностью секретных обществ и лож. Какими бы глобальными ни были их цели, и фантастическими – методы.