– Ну? – сурово проговорил доктор.

Глаза Али приняли выражение отчаяния и решимости.

– Если месье меня не примет, брошусь в море.

Минуту оба молчали.

– Та-ак, – глухо проворчал доктор. И разозлился: – Я тебе дам, дурак, в море, я тебе покажу море, вот я тебя отстегаю сию минуту, я тебя!..

Он ругался и махал указательным пальцем перед носом Али. Но странно: чем дольше ругался рыжебородый, тем спокойнее становилось на душе у Али.

– Месье?

Они оба вздрогнули, увидев помощника капитана, стройного моложавого человека в белом кителе и белой фуражке.

– Откуда черномазый, месье?

Елисеев растерялся.

– Да-с… понимаете ли… – растерянно пробормотал он по-русски.

Помощник капитана стоял перед пассажиром – вежливый и неумолимый. Пассажир вдруг сердито глянул ему в лицо:

– Сколько платить за провоз этого негодяя?

– Простите, месье, – заметил помощник капитана, – судя по всему, вы не очень-то в нем нуждаетесь?

– Э… Гм…

– Видите ли, месье, – снисходительно продолжал француз, – вы, очевидно, не знакомы со здешним нахальным сбродом. Я вас в два счета избавлю от этого прощелыги.

Елисеев молча достал кошелек. Помощник принял деньги и козырнул.

– Спокойной ночи, месье.

Доктор, ломая спички, принялся раскуривать сигару. Али переминался с ноги на ногу.

– Ну-с, – начал Елисеев, сильно затянувшись и пыхнув густым дымом, – как прикажете поступать с вами, милостивый государь?

«Милостивый государь» виновато улыбался. Доктор умолк. С каждой затяжкой сигара его разгоралась, борода казалась оранжевой. «О господи, – раздраженно размышлял доктор, – вот незадача: что делать с мальчишкой? Высадить в Габесе? Пропадет ни за грош, а не пропадет, так будет маяться пуще прежнего. Ну а с другой стороны рассудить, не могу ж я за собою тащить…»

Постепенно сигара словно бы притихла, и борода у доктора потемнела… Елисеев успокоился.