Освобожденный Левка стал пропадать целые дни, приходил домой греться или укрываться от непогоды, садился в угол и молчал, а иногда бормотал про себя разные неясные слова и вел дружбу только с двумя существами - со мяой и с своей собачонкой. Собачонку эту он приобрел неотъемлемым правом. Раз, когда Левка лежал на песке у реки, крестьянский мальчик вынес щенка, привязал ему камень на шею и, подойдя к крутому берегу, где река была поглубже, бросил туда собачонку; в один миг Левка отправился за нею, нырнул и через минуту явился на поверхности с щенком; с тех пор они не разлучались.

Лет двенадцати меня отправили в семинарию. Два года я не был дома, на третий я приехал провести вакационное время к отцу. На другой день утром рано я надел свой новый затрапезный халат и хотел идти осматривать знакомые места. Только я вышел на двор, у плетня стоит Левка, на том самом месте, где, бывало, я ему давал пироги; он бросился ко мне с такою радостью, что у меня слезы навернулись. "Сенька, - говорил он, - я всю ночь Ждал Сеньку, Груша вчера молвила: "Сенька приехал", - и он ласкался ко мне, как зверок, с каким-то подобострастием смотрел мне в глаза и спрашивал: "Ты не сердит на меня? Все сердиты на Левку, - не сердись, Сенька, я плакать буду, не сердись, я тебе векшу поймал". Я бросился обнимать Левку; это так ново, так необыкновенно было для него, что он просто зарыдал и, схвативши мою руку, целовал ее, я не мог ее отдернуть, так крепко он держал ее. "Пойдем-ка в лес", - сказал я ему. "Пойдем далеко за буераки, хорошо будет, очень хорошо", - отвечал он. Мы пошли; он вел версты четыре лесом, поднимавшимся в гору, и вдруг вывел на открытое место; внизу текла Ока, кругом верст на двадцать стелился один из превосходных сельских видов Велико-россии.

"Здесь хорошо, - говорил Левка, - здесь хорошо".