Он превосходно лазит на деревья, прыгает, плавает, играет в крикет. Он может съесть в два раза больше, чем любой другой ученик в школе (мисс Роззги вам это подтвердит), он мастерски вырезывает из дерева фигурки своим большим ножом, делает и раскрашивает экипажики с настоящими колесиками, он может разобрать на винтики и потом снова собрать ваши часы. Он все может не может только выучить урок; и потому он безнадежно засел на последнем месте в школе. Малыши один за другим переходят в школу из приготовительного класса мисс Рэйби (правда, на свете мало найдется учительниц, которые могли бы с ней сравниться) и преспокойно "перепрыгивают" через беднягу Верзилоу. Его давно бы перевели в приготовительный класс, да он уж слишком велик. Было время, когда я подозревал его в том, что вся эта его непроходимая тупость не более как военная хитрость и что он нарочно представляется таким невосприимчивым к пауке, чтобы быть разжалованным назад в ученики приготовительного класса мисс Рэйби, - я, например, ради того, чтобы меня учила она, клянусь богом, с удовольствием надел бы короткие штанишки и передничек; но нет, это не хитрость, а природная неспособность к латинской грамматике.

Видели бы вы его "Латинскую грамматику" - это подлинное диво растерзанности. Листы и обложка закручены, словцо локоны, и изорваны в клочья. Многие страницы протерты до дыр его локтями, которыми он упирается в злосчастную книгу, страдая над каким-нибудь местом, и его кулаками, которыми он ее дубасит, впадая в ярость, а также пропитаны его слезами. Так и вижу его перед собой утирающим слезы ладонью: ведь он старается, старается изо всех сил, да все без толку.

Когда я думаю об этой "Латинской грамматике", о дьявольском "as-in praesenti" и о прочих подобных вещах, заученных мною в детском возрасте, клянусь богом, я просто диву даюсь, как я остался жив. Страшно подумать, сколько мальчишек были биты учительской тростью лишь за то, что оказывались не в силах усвоить эту непереносимую абракадабру! Милостивый боже, какие жалобные пени воссылают хором к небесам юные страдальцы! Будьте же снисходительны к ним, о наставники, и колотите лишь тех, кто нерадив в ученье.