Он обладает превосходнейшим почерком и так основательно постиг науку арифметики (не убоявшись даже тех темных и загадочных правил из "Справочника для преподавателей", к которым не всякий учитель отважится приступить), что доктор Роззги нахвалиться им не может. По алгебре у мистера Принса он лучший ученик, изрядно также преуспел в латыни и греческом - вообще, он все делает хорошо, к чему имеет охоту.

А вот играми, каким предаются его товарищи, он себя не утруждает, с крикетными клюшками управляется не лучше, чем, скажем, мисс Рэйби. Предназначенные для спорта часы он употребляет на развитие своих умственных способностей: читает газету. Он глубокий политик, при этом с вполне либеральным уклоном. Взрослые соученики относятся к нему довольно презрительно; Чэмпион-старший, встречаясь с ним, отворачивается и глядит в сторону. И ох как не нравится мне выражение Буллоковых узких зеленых глаз, устремленных вслед Чэмпиону, который не знает и знать не желает о его недобрых чувствах.

Нет, Буллок, при всей своей учености и выдающихся способностях, когда ему приходит охота до общества, собирает вокруг себя совсем маленьких мальчиков. С ними он - сама любезность, само дружелюбие. Он никогда не притесняет их, он ни разу никого не поколотил. Многим он помог разобрать латинские стихи, многим исправил ошибки в упражнениях, и немало найдется в школе маленьких мальчиков, которым он удружил маленькой ссудой.

Правда, за каждый одолженный шестипенсовик он взимает с вас по пенсу в неделю, по многие юные джентльмены, для которых сладкий пирожок - все равно что хлеб насущный, рады получить желанный заем и под эти проценты. Сделки совершаются втайне. Отводя в сторону мистера Грина и вручая тому небольшую сумму, мистер Буллок сопровождает свои действия жалобными речами: