— Из прочих?.. Ничего… Немки некрасивы. Еда скверная.
Продолжение судебного допроса прервала красавица Зося, обратившись к герою дня с вопросом:
— Господин доктор, говорят, вы прекрасно декламируете… Нельзя ли просить вас…
Говорила бедняжка с таким видом, словно спереди ее пронизывали взоры доктора философии, сзади взоры мамы, а сбоку судьи Дмухальского, словно вследствие этого ложного положения она готова была броситься на шею столько раз упоминавшемуся доктору и — вместе с ним или без него — провалиться сквозь землю.
Вопреки всеобщему ожиданию, философ с жирным затылком любезно склонился перед полумертвой барышней и спросил:
— Какого рода декламацию вы желали бы услышать?
— Я спрошу у мамы, — ответила перепуганная барышня.
Затем, получив, где полагалось, соответствующую информацию, сообщила, что и она, и ее мама, и все вообще хотели бы услышать что-нибудь в поэтически-философском роде, с прогрессивно-вольнодумным, даже атеистическим оттенком, если господин доктор занимается именно этой областью философии.
Услышав ее пожелание, член многих обществ и автор многих трудов поправил очки на носу и начал:
РАЗМЫШЛЕНИЯ