– А скажите, – спросила жена доктора, раздраженно стряхивая с колен песок, – у вас в Америке цветным хорошо живется?

– В каком смысле? – спросила Ив.

– Довольны ли они своим положением?

– В общем-то нет, – сказал Ральф. Он решил, что лучше, если ответит он, а не Ив. – В некоторых штатах дела обстоят лучше, в некоторых хуже. На Юге, конечно, открытая дискриминация, на Севере им приходится жить в трущобах, зато официально они равноправны.

– Да, – вздохнула докторша, – что говорить, проблема.

– Для кого проблема? – вспыхнула Ив и опустила раковину, которую рассматривала. Она окончила один из тех женских колледжей, где старостой класса может стать только представительница национального меньшинства или калека. Когда она говорила о том, что происходит в Южной Африке, у нее срывался голос. Она защищала каждого – будь то Фидель Кастро, Бен-Гурион

Жена доктора снова устремила взор к горизонту, и Ральф подумал, что они ей, наверное, нагрубили. Острый профиль женщины излучал легкий, подчеркнуто благородный упрек. Но положение обязывает, – смягчившись, она попыталась продолжить разговор. Повернула голову, прикрыла ладонью глаза и натянуто улыбнулась, обнажив в улыбке ровные белые зубы.

– А школы? – спросила она. – Они могут учиться в ваших школах?

– Разумеется, – быстро ответил Ральф и в эту минуту понял, что для нее это вовсе не разумелось. Она ничего не знала о его стране. Измерив всю меру ее невежества и перейдя на твердую почву фактов, он почувствовал себя увереннее. – Школ у них никто не отнимает. На Юге они раздельные, но на Севере, на Западе и в других местах проблемы не существует. – Он опустил голову, чувствуя спиной, что Ив осуждает его за «проблему».

– Интересно, а ваши дети, – веснушки докторской жены сбежались к глазам: она прицелилась, – будут они учиться в одной школе с неграми?

– Господи боже мой, конечно! Почему бы нет? – Ему стало немножко легче: с этим все ясно, эту дверь он запер. Теперь, надо думать, докторша угомонится и заведет разговор о чем-нибудь другом.