(выплывая в раковине из глубины вод)

Чтоб зреть властителя, чья слава выше меры,

К вам, смертные, сейчас я вышла из пещеры.

Не кажется ли вам, что воды и земля

Чтить новым зрелищем должны здесь короля?

Он хочет, он сказал - и это выполнимо.

Не чудо ли он сам, нам явленное зримо?

Его прекрасный век, исполненный чудес,

Не в праве ль ожидать того же от небес?

Величествен и юн, весь - мужество, учтивость,

Столь нежен, сколь суров, столь строг, сколь щедр на

милость,

Умеет Францией он править и собой,

Вести средь важных дел забав высокий строй,

В великих замыслах ни в чем не ошибаться,

Все видеть, понимать, душой делам отдаться;

Кто может быть таким, тот может все. Он сам

Повиновение предпишет небесам

И термы сдвинутся, и, чтя его законы,

Дубы заговорят мудрей дерев Додоны.

Простые божества, властители лесов,

О нимфы, все сюда на королевский зов!

Я подаю пример, и было бы прилично

Вам хоть на краткий срок покинуть вид обычный

И появиться здесь пред праздничной толпой,

Чтоб тешить зрителей актерскою игрой.

Несколько дриад в сопровождении фавнов и сатиров выходят

из-за деревьев и терм.

Заботы о делах, тревоги и волненья

И к благу подданных всегдашнее стремленье,

Оставьте короля, чтоб мог он хоть на час

Для отдыха души забыть, покинуть вас.

Ведь завтра же придет он с силой обновленной,

Для тяжкого труда на голос непреклонный,

Законы утвердить, награды разделить,

Желанье подданных указом упредить,

Незыблемый покой воздвигнуть во вселенной,

Заботами сменить свой отдых драгоценный.

Пусть нынче все его увеселяет. Пусть

Он видит цель одну: развлечь, рассеять грусть.