- Оду о фабрике бисквитов. Оставь, не надо шуток, Витя. Я принимаю твой бартер, но на других условиях. Ты отвезешь посылочку в Москву, передашь ее там с рук на руки одному человеку, и я спишу твой долг и добавлю еще десять штук за, так сказать, разницу во времени, - сказал молодой. Он был не чужд юмора и интереса к прекрасному, и ежегодная литературная премия под названием "Нурга" (его старшую дочь звали Нурит, а младшую Галит) ежегодно вручалась самым одаренным и достойным членам местного Союза писателей, его русскоязычной знойной секции. Четыре года назад сам Карбас тоже был среди соискателей этого приза за художественное эссе под названием "Город, который всегда с тобой", но не преодолел последнего этапа в лице профессора Залмана Бартока. Тот, пригладив ладонями виски и затылок, покряхтев, непонятно сказал, что "это, конечно, замечательно, но невозможно по сути". Премию отдали Роману Карнеги "за многолетнюю плодотворную поэтическую деятельность". Тот воспринял приз как должное, в отличие от Карбаса, он был уверен в себе, в своем даровании.

- Какая посылка, Дима? - тревожно сказал Карбас.

- Обычная, четыре с половиной кило в расфасовке по пятьсот граммов, ответил "Пленник". Он был очень хорош собой - сдержанный, прямоплечий, с прохладным взглядом, мыслящий категориями большого бизнеса, красавец, у которого все впереди. Близкие иногда звали его Ларсом. Он отпил минеральной воды "Эйн-Геди" и вернул бокал на стол перед собой. "Конструктивист" смотрел в окно, в отдернутую двойную занавесь из восточногерманского тюля. Многое в этом заведении говорило о времени выезда хозяина из советского края в этот, как бы похожий. Дворик в окне, с платаном посередине и передвигающейся по непрямой диагонали уличной кошкой, был облит послеобеденным солнцем, как расплавленным шоколадом торт хорошего парижского кондитера - густо, вкусно и ровно.