Последний луч заходящего солнца скользнул по лесной опушке, высветил легкие кроны нескольких березок и дубков.

Солнце село, и в лесу сразу сделалось сумрачно и тревожно, хотя небо на западе еще было багровым. Потом к горизонту спустилось облачко и совсем погасило день.

На опушке появились двое, мужчина и женщина, задержались у развалин древней халупы.

— Здесь, — негромко сказал Шагин, озираясь по сторонам. — Место приметное, уединенное. Верст на десять ни одного жилья. Думаю, отыщешь его, ежели возвращаться будешь… одна.

— Вместе вернемся, — резко сказала Саша. — Вдвоем будем искать.

Шагин не ответил. Отцепив от пояса плоский австрийский штык, с сомнением поглядел на блестящее лезвие.

— Лопаты не взяли, — посетовал он, с силой вонзая штык в мягкую землю.

Саша помогала — поначалу откладывала в сторону срезанные пластины дерна, потом горстями отбрасывала взрыхленную жирную землю.

Яму копали около часа.

Взошла луна, стало светлее. Закончив работу, Шагин отправился к кустам, принес тяжелый мешок. Хотел было сбросить его в яму, но передумал и опустил на дерн.

— Ты чего? — сказала Саша.

— Клади сюда и документы. Здесь сохранятся лучше, чем прямо в земле.

— Верно, и разыскать будет легче.

Саша развязала мешок. Содержимое его заблестело в мягком свете луны: мешок был набит серебром — слитками и посудой, сплющенной, смятой.

Шагин передал девушке свои документы — партийный билет и чекистский мандат.

— Карманы выверни, — сказала Саша. — Посмотри, не завалялась ли какая бумага: вдруг прорвалась подкладка? Внимательно осмотри, Андрюша.