Это был, заметил Эдгар с любопытством, большой пятнистый пес в штанах невообразимого покроя, с длинной мордой, которой он сердито дергал во сне. Эдгар воспользовался его бессознательным состоянием, не чтобы – Боже упаси! – украсть, но чтобы посмотреть. Ни один из напитков – холодных на ощупь, несмотря на жаркое солнце и отсутствие льда, – не был ему знаком. Клубничный сок из отборных клубней, розеттиада, джимиджечный напиток – ни один из них ему раньше не встречался. Он взял в руки восхитительно прохладную бутылку «Несравненного и никоим образом не подражаемого Вальтер-Скоттового шотландского виски с содовой» и вдруг услышал рычание:

– Попался, а, ррррр?

– Я не крал, я смотрел, – ответил Эдгар. Пес продолжал рычать и морщить нос, не двигаясь с места, полагая, очевидно, что для Эдгара и этого будет достаточно. – Я хотел бы чего-нибудь выпить, если можно. Мне ужасно хочется пить.

– Сколько у тебя денег, ррррр?

Эдгар вынул свою крошечную монетку, которую он с трудом отыскал среди кусочков мела, ластиков, обрывков бечевки, хлебных крошек и муравьиных личинок.

– Вот, – сказал он наконец. – Один ватек.

Пес рассмеерычался:

– Ха-ха-ха-рррр-ха-ха-ха-р-р-р-ра-ха-ха. Немного же ты получишь от меня, Его Величества короля Эдвина, рррр. В Hopтумбрии

Эдгар положил монету, куда было велено, и стал искать бутылочку. Он никак не мог найти ее, пока из сверкающей шеренги странных напитков не раздался голос:

– Меня ищешь?

Эдгар вытянул руку, ища глазами владельца голоса, а тот говорил:

– Горячо, горячо, холодно, теперь очень холодно, теперь ты на Аляске, теперь ты на Северном полюсе, теплее, теплее, вот ты и на экваторе, а вот и я, вот и я, ах!

Бутылочка и в самом деле была крошечная, и Эдгар не мог разглядеть лицо на этикетке – вроде бы мужское, веселое и чернобородое. Оно было во много-много раз меньше, чем головка королевы Эдит (благослови ее, Господи) на почтовой марке из кукольного домика. Голос, однако, был четкий и мелодичный: