– В Эдем собираешься, молодой человек?

– Не скажете ли, как туда попасть? – спросил Эдгар.

– Да кто ж его знает, – ответила она. – Тут дело, видишь ли, в энтропии Вселенной. Но если поторопишься, будешь там до темноты.

Эдгар поблагодарил ее и тронулся в путь. Поскольку вид моря справа был довольно однообразным, он пересек дорогу и постепенно дошел до лавочек, где продавались консервированные гавестоны, курчавые игрушечные ягнята, клубничные изабеллы

– Это невозможно, так? Нет такой вещи, как боль. Это все в воображении, так?

– Но мне так больно, мистер Квимби

Эдгар стоял и слушал, увлеченный их разговором, а они совершенно не замечали его.

– Послушайте, мэм, – сказал мистер Квимби. – В мире есть две вещи, так? Одна – материя – как этот хлеб, или эта кошка у печки, или та шляпа, которая была на мне, когда я вошел, так? Это материя. И свиньи, и пыль, и газеты, и ручки, и ножи, и прыщи, и нарывы, и волдыри, и ожоги на руке. Материя, так, так? А другая вещь – сознание, то есть то, что я сейчас думаю и что думаете вы, да? Так вот, материи на самом деле не существует, вы это знали? Что ж, теперь вы знаете это, мэм. Когда я вижу свинью или перочинный нож, это только мои мысли. Это то, что я думаю, так? Снаружи нет ничего похожего ни на эту кошку, ни на эту печку, у которой она сидит, все это внутри, здесь, здесь, здесь, у меня в сознании. Так, так?

– Вы хотите сказать, что и эта боль внутри, – заплакала пекарша, – что эта обожженная рука у меня в сознании?

– И она тоже, мэм, – ответил мистер Квимби. – Вы думаете, что она больная, красная и опухшая. Все, что вам теперь нужно, – это подумать, что она не больная, не красная и не опухшая. Так? Приступайте, мэм. – Он посмотрел на большие часы в форме луковицы, которые вынул из жилетного кармана, и сказал: – Ну же, начинайте.