– Ты же все равно веришь всему, что говорят монеты, – пожала плечами Элли.

– Не просто монеты, а калиброванные! – возмутился Клаус. – Я не собираюсь доверять первому попавшемуся медяку. Монета может рассказать обо всем, – Клаус наставительно поднял палец. – Главное – уметь ее выбрать… и задавать правильные вопросы, конечно, – он сжал монету в кулаке и снова задумался.

– Спроси, всегда ли яблоки падают вниз, – посоветовала Элли.

– Отлично, отлично! – пробормотал Клаус. – Именно это я и собирался сделать.

Монета глухо звякнула об стол. Орел.

– Вот видишь, – ободрила его Элли, – все в порядке.

– Погоди… нужно еще провести контрольное испытание. Всегда ли ты говоришь правду? – строго обратился Клаус к монете.

Орел.

– Вот теперь можно браться за дело, – Клаус потер лоб и выжидающе взглянул на Элли. Девушка перестала улыбаться и слегка прикусила губу; ее лицо снова стало упрямым.

– Говори быстрее! – подогнал Клаус, слегка раздражаясь. – Видишь же, я занят!

– Мы с Гербертом собираемся сходить в кино, – Элли смотрела на отца с вызовом.

– Мы с Гербертом! – желчно повторил Клаус.

– Я просто зашла предупредить, – с хмурой решительностью объяснила Элли.

– У тебя куча дел, а ты идешь в кино с каким-то…

– Ты же знаешь, что дел у меня сегодня никаких. Аптека закрыта. Если кому-то срочно понадобится лекарство – ты и сам справишься…

Начинающий багроветь Клаус набрал в легкие воздуха.

– Твоя мама тоже… – зарокотал он, но Элли предупреждающе вскинула руку.

– Я – не моя мама. И я все равно пойду. Что бы ты ни говорил.

Вскинув голову и выпячивая челюсть, она вышла из кабинета.

Клаус покачал головой. С утра его мучило беспокойство, зудящее под ложечкой предчувствие необычных и важных событий. Вряд ли добрых: неожиданности редко бывают приятными. И вот пожалуйста: дочь отправляется в кино с молодым человеком. Ничего особенного, в конце концов, ей уже девятнадцать… ох, нет! двадцать лет. Но лучше бы она сидела дома: мало ли что может случиться на улице, особенно с такой девушкой, как Элли.