Они убеждены… так им, вишь ли, обещали… что повезут табак из Чарльстона, однако никто не доложил им, что сначала предстоит захватить в Африке груз рабов. И вот они по нескольку месяцев протухают в какой-нибудь Аккре или Калабаре. Загрузить корабль невольниками иногда занимает полгода. Нет ничего хуже работоргового рейса, Джон, так и запомни. Лучше бежать, пойти в пираты, сбросить капитана за борт, использовать любые средства, только бы увернуться от такого рейса. Иначе тебя надуют, а то ещё оглянуться не успеешь, как распростишься с жизнью. Уж я-то знаю, самому приходилось кидать на съедение акулам тела моряков, погибших на невольничьем судне. Без всяких тебе молитв и псалмопении. Днём — рабов, а ночью — матросов, чтоб чёрные не пронюхали, насколько сократился экипаж. Ведь мёрли один за другим, пока от команды не оставалась горстка, которая ни в коем случае не могла бы противостоять неграм, если б те надумали взбунтоваться. Поверь мне, в рейсе за невольниками судно теряет умершими поровну — что от своих людей, что от груза. Небось, про такое тебе никто не рассказывал, а?

Я робко кивнул. Во-первых, я никогда ещё не видел вблизи капитана дальнего плавания, а во-вторых, никогда не слышал про капитана, который бы ратовал за благополучие матросов.

— А вы правда капитан? — снова спросил я, осторожно и, как мне кажется, с изрядной долей уважительности.

— В пылу сражения, — ответил капитан Барлоу. — В пылу сражения я был самым настоящим капитаном, всехним предводителем. В остальное время я ничем не выделялся среди прочих.

Такой ответ ничего не прояснил для меня.

— Я был избранным капитаном, — добавил капитан Барлоу.

— Капитанов не избирают! — вырвалось у меня. — Как можно избирать бога?

Общеизвестно, что капитан на корабле царь и бог… или бог и дьявол в одном лице, хотя вряд ли тут есть большая разница. Ведь в открытом море Бог едва ли предпочтительнее сатаны.