— Ну, сломалась, — не слишком удачно поправился Джон.

— А затем? — спросил я.

— Затем вся команда «Моржа» выстроилась вдоль борта. У каждого был при себе мушкет, сабля и абордажный дрек.

— Почему все кричали?

— Чтобы нагнать страху, — без запинки отвечал Джон. Уж это он, как ему представлялось, знал точно.

— Верно! — сказал я. — А ещё они вопили, как недорезанные поросята, потому что с испугу наложили в штаны.

Джон удивлённо воззрился на меня.

— Разве у нас на «Морже» не все храбрые? — спросил он.

Я промолчал. Парню надо было учиться жить своим умом.

— А потом? — снова стал допытываться я. — Что случилось потом?

Джон замялся.

— Я не очень разобрал, что было потом. Мы ещё не пошли на абордаж, когда второй корабль вдруг развернулся. Кто-то сказал, его развернуло из-за сломанной мачты, она зашла за форштевень. И тут они тоже дали залп. И много наших погибло. А вас, мистер Сильвер, ранило в ногу. Но мы врезались в их судно, и все попрыгали к ним на палубу и стали драться. Очень скоро тем пришлось спустить флаг.

— Погоди минутку, — прервал я юнгу. — Слушай внимательно, это очень важно. Ты сказал, вся команда «Моржа» выстроилась у борта. Ты уверен, что там были все?

— Кроме первого помощника, мистера Бонса. Он не отрывался от штурвала.

— Правильно. Но, помимо Бонса на мостике, не стоял ли сзади нас кто-нибудь ещё, примерно посреди палубы? Подумай!

— Нет… — начал Джон и осёкся. — Вообще-то одного человека действительно не было тогда с нами.

— Кого же? — спросил я, стараясь не выдать своих чувств.

— Француза Деваля.

— Ты уверен? — уточнил я, хотя уже знал, что Джон прав.

Юнга помедлил с ответом, вероятно, расслышав в моём голосе необычную нотку, затем все же подтвердил:

— Да, уверен.

Глубоко вздохнув, я притянул к себе Джона и обнял его.