— Я ей все равно прическу испорчу, Каролине-блудине. За какие такие заслуги она у тебя карьеру сделала, уже начальник цеха!

Каролина Вишневецкая, между прочим, была ее подругой, Ирма сама устроила ее к Шибаеву прошлым летом. Вздорная, взбалмошная Каролина нигде не держалась, злая и языкастая, всех задевала, из парикмахерской, где они с Ирмой и познакомились, ушла в трест столовых и ресторанов, там чуть не убила директора графином, потом по просьбе Ирмы Шибаев взял ее к себе в цех завскладом, а через неделю Ирме уже позвонили — твой хахаль вчера в рабочее время зашел к новой завскладом, орал на нее, орал, потом запер дверь изнутри, и через пару минут Каролина жалобным голосом стала просить: «Ищё-ё…» Ее сразу невзлюбили за нрав, за матерки и оскорбления, хотя, если правду сказать, сама она очень исполнительная, работящая. Ирма выдала им обоим бенц хороший, Каролина обещала исправиться, к тому времени из командировки в Петрозаводск вернулся Алесь Шевчик, и Каролина весь жар души отдала ему.

— Ты и резолюции так накладываешь — «зыделай»?

— Заткнись. — Он собрал все деньги, все бумажки, застегнул верхнюю пуговицу на рубашке, подтянул галстук.

— Не заткнусь! — Она вскочила с ковра, как тигрица, рывками натянула халат, свирепо застегнула его до самой шеи, — фиг тебе! — больше он ничего не получит и никогда. — Убирайся к своей стервине-Каролине, зыделай ей писца, может, гонорею подхватишь, жене подаришь! — Она выкрикивала ему оскорбления, хорошея от злости, удивительно меняясь, даже похудела вмиг, глаза потемнели от ярости, порвала записку в мелкие клочья перед его носом и швырнула ему в лицо, — ни черта не боится, а ведь пожалеет, он терпел до поры, и терпеж у него лопнул, он хлестко влепил ей с левой, она так и отлетела к стене.

— А-а-й, помоги-ите-е! О-о-й! — взвыла на мороз, как волчица.

Он снова ринулся к ней, а она обхватила его руками, ногами, всем телом приникла, прилипла к нему мертвой хваткой, и он повалился с нею на ковер…