Нина, Ширяев сидят на скамье в саду.

НИНА: Но почему вы решили отомстить ему? Он же ни в чем не виноват!

ШИРЯЕВ: Не виноват? Вы ли это говорите, Нина? Вы ли это говорите, за жалкие гроши ухаживающая за гнусной старухой, за копейки унижающаяся перед заносчивыми княжнами? Вы ли это говорите, живущая в конуре? Вы ли?

НИНА (с обидой): Ну, зачем же вы так!

Ширяев с жаром хватает Нину за руку. Та косится с некоторым страхом – боится заразы.

ШИРЯЕВ: Дорогая Нина, поймите, только убив негодяя, мы – униженные и оскорбленные – сумеем скинуть рабские цепи не с ног или рук, а со своих душ. Душ, понимаете?

НИНА: Не совсем, но вы так говорите…

ШИРЯЕВ: Ах, я совсем не хотел быть красноречивым. Я не люблю краснобайство. Короче, Нина, я решился.

НИНА: А как же этот ваш … гноящийся архисифилис?

ШИРЯЕВ: Он - мой главный сообщник.

                               Действие четвертое
                                Явление первое

 Ширяев, слегка покачиваясь, стоит у дороги на пронизывающем ветру – на нем дрянная шинелишка, руки в карманах.

ШИРЯЕВ: Ну, где же ты, черт бы тебя побрал? Проклятая тварь - кожей чувствует опасность. Даже будь ты справедливым и добрым, приведи всех к достатку и благодати, тебя все равно стоило бы убить – из принципа…. Принцип! Гноящийся архисифилис называется этот принцип, не стоит себе лгать. Наполеонишка! Неужто я жалкий Наполеонишка? Чу! Кажись, едет!

                            Явление второе

Царь в коляске с кучером и мамзелями.

ЦАРЬ (поет): Эх, эх!

                       Всюду смех!

                       Отворяй врата, Емеля –

                       Уж пришла твоя неделя.