Несмотря на физическое напряжение, рожденное ночными кошмарами в мозгу Кента, пробуждение его было таким тихим, что Кардиган заметил это лишь после того, как Кент открыл глаза. Во взгляде врача таилось нечто такое, что он попытался скрыть, но что все-таки успел заметить Кент. У Кардигана были круги под глазами, и выглядел он усталым, как после бессонной ночи. Кент сел, жмурясь на солнце, и виновато улыбнулся. Он проспал все утро и…

Внезапно лицо Кента исказила гримаса боли. Что-то горячее, обжигающее пронзило его грудь словно нож. Рот его приоткрылся. Он попробовал вздохнуть. Но это уже не стетоскоп давил ему на грудь. Давило изнутри и по-настоящему.

Кардиган стоял над ним и делал вид, что все в порядке.

— Наглотались свежего воздуха за ночь, — пояснил он. — Скоро пройдет.

Кенту показалось, будто Кардиган произнес слово «скоро» как-то по-особенному, но он не стал задавать ему вопросов. Он был уверен в ответе и знал, что Кардигану нелегко будет дать его. Кент нащупал под подушкой часы и взглянул на них. Девять. Кардиган, двигаясь несколько неловко, приводил в порядок стол и поправлял занавески на окне. Потом замер на мгновение и стоял так, не двигаясь, спиной к Кенту. Затем, повернувшись, спросил:

— Чего бы вы хотели, Кент, — умыться и позавтракать или принять посетителя?

— Я не голоден, да и вода и мыло меня сейчас не очень привлекают. А что за посетитель? Отец Лайон? Кедсти?

— Ни тот, ни другой. Это дама.

— Тогда воды и мыла! Но скажите на милость, что за дама?

Кардиган покачал головой.

— Я не знаю. Никогда ее не видел. Пришла сегодня утром — я был еще в пижаме — и так и сидит. Я предложил ей зайти попозже, но она решила ждать, пока вы не проснетесь. Сидит терпеливо уже два часа.