— Останови машину! — Олег вспылил скорее приличия ради, чем искренне, на это у него сейчас просто не было сил. — Не желаю я с тобой общаться!

Афтэков расхохотался.

— Нету, милай, поздно! Уже приехали!

С этими словами Афтэков лихо сделал левый поворот и вкатил во двор, окруженный трехэтажными домами геологов.

— Жена, понимаешь, тоже в поле, — объяснял Афтэков, открывая квартиру. — Детей отвезли к моим старикам. В общем, обычная геологическая жизнь. Вот такие караси.

Афтэков был громогласен и деятелен — привык у себя в поле и двигаться, и жить широко, размашисто.

— Олег, иди сюда! — командовал он. — Вот тебе нож, картошка — начинай чистить. Свежая картошка, чудо! Я ребятам везу пару мешков. И еще капусты, огурцов, ре диски. Консервы-то, сам понимаешь, надоедают. Правда, мясо у нас всегда свежее — имеем лицензии на отстрел сохатого.

Афтэков гремел посудой, орудовал ножом, шумел и хохотал. А на сковороде между тем уже что-то шкварчало. Аппетитно запахло свежими огурцами, были политы сметаной помидоры, нарезана колбаса и почищена рыба. Вялый поэт незаметно для себя втянулся в эту веселую кухонную суету — тоже шумел, приплясывал у плиты, снимая пробу, и даже успел пропустить стопку водки.

Ужинали не спеша. Олег ел через силу. Афтэков же, наоборот, — с аппетитом, с видимым наслаждением. Завидно было глядеть на него, надежного, уверенного в себе начальника партии, ворочающего большими и настоящими делами.

Покончив с едой, Афтэков откинулся на спинку стула и достал папиросы.

— А в поле, брат, курю только махорку. Принципиально.

Он прикурил, сделал пару затяжек и вдруг глянул сквозь дым проницательно и остро.

— Слушай, Олег, давеча в машине ты нес какую-то, извини меня, хреновину. Хотя, конечно, для тебя оно, может, и важно, вы ведь такие люди… Однако же, чувствую, это далеко не главное. Вид у тебя больно не того… И глаза как у снулой рыбы. Ну, так как?