— Я этого не говорил, — проворчал Олег. — В общем, я предположил, что, должно быть, не обладаю теми деловыми качествами, которых требует наш век. Я, видимо, тугодум и склонен к созерцательству.

— Господи, да кто вы такой? — рассмеялась Таня.

— Мы его отловили в горах, — сообщил Афтэков. — Он там бегал, одетый в шкуры, и питался травкой. Человек ниоткуда.

— И ты хочешь подарить его нашему музею, да? — Таня уже хохотала, сияя своими ямочками.

— Подарить — нет, а вот на время — пожалуйста, и даже прошу.

Олег между тем исподволь оглядел комнату. Вдоль двух стен тянулись шкафы с книгами и множеством папок. У третьей стены стоял стеллаж, битком набитый керамическими сосудами различного размера, широкогорлыми и узкогорлыми. Было видно, что большинство из них склеены из осколков. У некоторых на месте нехватающего кусочка зияли угловатые дыры. Рядом со стеллажом громоздились раскладные койки, спальные мешки, скатанные палатки, пара надувных лодок, вьючные ящики, алюминиевые с двойными стенками баки-термосы для питьевой воды и прочее типично экспедиционное имущество. На стенах висели листы ватмана с планами захоронений — там изображались распавшиеся кости скелетов. Олег было поднялся, чтобы рассмотреть их вблизи, однако Афтэков усадил его обратно:

— Успеешь, успеешь. Разговор идет о тебе. Так вот, Таня, ты говорила, что нынче в поле больше не поедешь…

— Кандидатскую надо заканчивать…

— А твой коллега, этот усатый товарищ…

— Хомутов, Прокопий Павлович. — Таня ослепительно улыбнулась.

— Да. Он ведь в поле?

— Он будет копать до середины сентября. А может, и дольше.

— Ему рабочие нужны?

— Кажется. Но могу узнать точно.

— Прекрасно. Я хочу трудоустроить вот этого молодого человека.

— Вас? — Таня искренне удивилась.