Он дал своему сыну такое воспитание, какое позволили его собственные возможности и условия жизни детской части колонии Массачусетс. А из своего рода обманчивого благочестия, в достоинства которого у нас нет желания вдаваться, он считал, что, кроме того, дал похвальное доказательство собственной безграничной покорности воле Провидения, пожелав прилюдно окрестить сына именем Контент

Имеются некоторые основания верить, что великий прародитель зла давно глядел недобрым оком на образцы миролюбия и непреклонной нравственности, которые колонисты Новой Англии насаждали среди остальных христиан. Во всяком случае, откуда ни возьмись, в среде самих эмигрантов возникли разногласия в толковании религиозной доктрины. И вскоре можно было видеть, как люди, вместе покинувшие домашние очаги предков в поисках религиозного мира, обособляли свои судьбы, чтобы каждый мог без помех предаться вере в той форме, какую имел самонадеянность, не меньше, чем безумия, считать необходимой, дабы снискать милость всемогущего и милосердного Отца Вселенной. Если бы наша задача касалась богословия, то здесь можно было бы вставить не без некоторой пользы целую нравственную проповедь насчет тщеславия и в не меньшей степени глупости этих людей.

Когда Марк Хиткоут объявил общине, в которой прожил более двадцати лет, что намеревается вторично воздвигнуть свои алтари среди дикой природы в надежде, что там он и его домашние смогут славить Господа наилучшим, как им кажется, образом, это известие было воспринято с чувством благоговейного страха. Доктрина и религиозное рвение были на время забыты из уважения и привязанности, бессознательно возникших под совместным влиянием непреклонной суровости его облика и неоспоримых добродетелей его образа жизни. Старейшины поселения беседовали с ним откровенно и сочувственно, но голос примирения и духовного единения прозвучал слишком поздно. Он выслушал доводы слуг Божьих, собравшихся из всех прилегающих приходов, с угрюмым уважением и присоединился к молитвам о просветлении и научении, возносившимся по этому случаю, с глубоким почтением, с каким всегда припадал к подножию Всемогущего.