Культура — это все…

В шкафы хоть глядись — заграничная работа. Или, скажем, лампа. Что тут придумаешь? Но умные люди приделали к ней журавлиную ногу, хошь ставь ее к кровати, хошь — к креслу. Приятно смотреть.

Так приятно, будто и не на этом свете живешь. Даже Мишку проняло.

— Вот бы нам так! — говорит, да не шепотом, дурак.

Называется это «ансамбль», или правильное сочетание различных домашних вещей. Это им объяснили хозяева. Только пустовато у них. Так, они говорят, красивее. Но это врут, просто молоды, денег не нажили. Накопят, и будет у них другой ансамбль — погуще.

Да, нужны деньги.

— Сколько там у пас? — спросил Мишка, осторожно стряхивая пепел.

— Чего тебе?

— Чего, чего… Денег, вот чего!

Наталья промолчала и занялась своими косичками. Мишка заговорил искательно:

— Слышь, Наташа, бостон выкинули, вчера видел. Синего цвета, моего.

— Твой цвет коричневый. Мало тебе костюмов, что ли? Серый еще хорош.

— На сером пятно. Жирное.

— Выведешь. Пятно! Я вот другое думаю — комбайн нам надо.

— Чо тебе, хлеб убирать, что ли… Гы-гы… — заржал, махая рукой, Мишка.

— Телевизор, радиола, все вместе, — говорила, не слушая его, Наталья. — Нам бы подошел. Я бы его вот сюда поставила, прикрыла салфеточкой с кружавчиками.

Она сощурилась и словно бы въяве увидела долгоногий ящик с серым квадратом экрана. Да, очень бы подошел… И не просто подошел, а прямо-таки нужен здесь.

Мишка чо! Не понимает он домашнего хозяйства. Не понимает — вещь тянет вещь. А говорить ему бесполезно.

Она давно чувствовала это, сказать только не знала как. Теперь знает: ансамбль нужен.

Одно слово, а как все проясняет: стол требует мягкие стулья, не какие попало. Ковер на стене просит ковровые дорожки. Чайник — подстаканник с чеканными фигурками. И все вещи дружно требуют пылесос на колесиках. А если вслушаться, то вещи зовут другие вещи тоненькими, жалобными голосками.