Больше Раиса не перечила. Но, вставая с кровати, все-таки кусанула:

- Парни-то ноне тоже не золото. Не дай бог как ваш Федор, по тюрьмам смалу пошел.

- Ладно! Хозяйка! Гости приедут, а у тебя и на стол подать нечего.

- Што, я ведь не спала, не гуляла. Рабочий человек...

И это камешек в его огород. Тебе ли, мол, укорять меня? Целый месяц по городам шатался, бездельничал, а я-то всю жизнь без передышки на маслозаводе ломлю. И где-то в глубине души признавая правоту жены, Михаил примирительно сказал:

- Гостей, думаю, звать не будем. Разве что Калину Ивановича... - Он помолчал немного, хрустнул пальцами. - А с той как будем? Сразу сказать але как?

- Папа, папа, автобус не в час, а в два будет! - В спальню, вся запыхавшись, влетела Анка, худущая, длинноногая и зеленые глаза навыкате, как у козы.

- Ты бы не автобус караулила, а за землянкой сбегала. Чем людей-то угощать будешь?

- Сбегаю. А тебе в контору велели.

- Кто? Управляющий?

- Ага. Пущай, говорит, отец сейчас же идет, к сену ехать надо.

- К сену... Он, поди, опять хочет запереть меня на Верхнюю Синельгу. Дудки! Я тридцать лет комаров кормил на этой Верхней Синельге, а теперь пущай другие покормят.

Михаил перевел взгляд на Раису расчесывавшую волосы перед зеркалом.

Как в чащобу, как в бурелом вламывалась гребнем - треск стоял в комнате, вот какая грива у сорокалетней бабы!

Расчесала, завила в тугой узел на затылке, накрепко зашпилила.

Тут у ей сидит главная-то злость, гроза-то подумал Михаил и спросил:

- Дак как, говорю, будем с той? Чего удила закусила? Сестра ведь первый спрос у братьев об ней будет.

Раиса - дурь нашла - так и вышла из спальни не сказав ни слова.

3

До прихода почтового автобуса оставалось часа полтора, не меньше, и что было делать, за что взяться? Расколоть дрова, напиленные еще до поездки в Москву, отметать навоз у коровы, грабли, косы достать с подволоки да хоть пыль с них стереть, обручи на рассохшейся кадке набить... Уйма всяких дел скопилась по дому!