- Ты это бородой-то обзавелся, чтобы от брата отгородиться? по-доброму пошутил Михаил. - Ну правильно. А то ведь, бывало, не то что чужие, я, родной брат, не каждый раз угадаю, кто из вас Петька, кто Гришка. Ей-богу!

- А я сразу угадала, который дядя Гриша, - сказала Анка.

- Как?

- Тетя Лиза сказывала.

Михаил не стал уточнять у дочери, что сказывала тетя Лиза. С него довольно и того, что произошло с братьями при одном упоминании имени сестры. Оба вдруг ожили, оба вдруг глазами в него. И было, было у него искушение рубануть со всего плеча, ведь все равно придется говорить, но вместо этого он закричал на весь дом:

- Эй ты там! Уснула?

И тут с кухни наконец пожаловала Раиса, прямая, статная, и принарядилась - уважила гостей. Но голову от миски с мясом отвернула видно, и в самом деле понесла.

Михаил, довольный, заржал.

- Предлагаю выпить за будущего солдата!

- За кого? За солдата? - переспросил Петр.

- Чуваки! У нас со старухой на эту пятилетку твердое задание наследника!

- Не плети чего не надо! При ком язык-то распускаешь?

Михаил смущенно крякнул, поглядел на младшую дочь, пристроившуюся возле дяди Гриши, сразу, с первой минуты к нему присосалась, дал команду - на улицу.

Когда закрылась за Анкой дверь, притворно вздохнул:

- Вот так и живем, браташи. Совсем заездила супружница.

- Тебя заездишь! Ты в эту Москву слетал - совсем ошалел.

- Да, ребята, слетал. Повидал белый свет! - Михаил встал, принес из спальни увесистый альбом в дорогих бархатных корках, с золочеными буквами, трахнул по столу. - Вот мое пребывание в столице нашей родины. Татьяна тут все моменты зафотографировала.

Карточек было много. Михаил с сестрой, Михаил с зятем, Михаил со сватом, то есть со свекром Татьяны... Само собой, был увековечен Михаил в пестрой толпе и у ленинского Мавзолея с двумя замершими у дверей часовыми-гвардейцами, и возле знаменитых фонтанов на выставке, и возле царь-пушки.