А с Колюней Кроликовым я пересекся, участвуя в молодежной передаче на п-ском телевидении, как-никак, подавал надежды в качестве поэта (до сих пор подаю), а новоявленный мой знакомец трудился тогда кабельмейстером (была-была такая очень даже престижная профессия, которой овладевали чаще таки смазливые девушки, жеманно одной рукой в белой нитяной перчатке подтаскивавшие кабель за массивной телекамерой на трехногой подставке на колесиках, которую, как тачку, толкал впереди себя сосредоточенный оператор, видеоинженер. Девушек этих во внерабочее время осваивали молодые и не очень молодые режиссеры, тут-то и возникали невидимые миру конфликты и текучка среди кабельмейстеров (мейстерш) была весьма высокой.
Что до Колюни, был он безотцовщина, гол как сокол, воспитывался мамой, кассиршей сберкассы, на медные деньги, оттого был не в меру прижимист и компаниями не любим. Собирал, впрочем, как и я, он занятные книжки (фантастику, западную классику, альбомы художников), пробовал рисовать сам, впрочем, плоско, беспомощно и банально, сочинительствовал со школы: опять же выжимал из себя фантастику, нечто авантюрно-мистическое и весьма долгое время совершенно неуклюже. Только отслужив в армии положенные два года военным следователем, он на несколько лет прибился к областной комсомольской газетке, где прошел азы журналистики, научился работать с источниками, выискивать сюжеты в окружающей жизни, верхом чего явился отснятый сюжет в "Фитиле" и поощрительная премия на всесоюзном конкурсе киносценариев. Повторить эти достижения он так и не смог, но в постперестроечное время омолодил себя на пятнадцать лет, объявил пострадавшим за диссидентство, дескать, не печатали, на работу журналистом не брали (он уже лет пятнадцать, роковое для него число, жил в столице с новой женой, сочиняя радиопьесы и триллеры) и сумел влиться в ряды полупорнушных эклектиков, самоназвавшихся постмодернистами.
Долгие годы Кроликов был безответно влюблен в Лолу Фогельсон, миниатюрную брюнетку из хорошей семьи, учившуюся с ним на филфаке местного университета, которая вполне разумно предпочла нищему филологу сына коммерческого директора крупного оборонного завода.