Калькевич (младше меня на два года) празднество тоже зажал, скорее всего, по нехватке денег, о чем предпочитал не распространяться, хотя может быть ещё и потому, что не любил непроизводительных расходов (помните, как он "кинул" художника Ластикова?), а также избегал любых бытовых напрягов тем паче хлопот по организации домашнего застолья.

А вот Натана мы все трое, не сговариваясь, но поняв друг друга с полужеста, что называется дружно "достали", надавили и вот, бедный (а на самом деле самый состоятельный из нас) юбиляр, внутренне возможно помарщиваясь, пригласил к себе в гости. Жил Гараджев в доме новейшей застройки (успел проскочить в последние "кооперативы"). Я ехал к нему впервые и столковался о партнерстве с Кроликовым. Ради такого случая он милостиво отменил санитарно-кордонные санкции против меня.

Встретились мы в вестибюле ближайшего метро и отшагали до нужного дома пешком (Кроликов, кстати, уже бывал у Натана и даже неоднократно. Он вообще многажды выгащивался и у меня, и у Калькевича, только вот к себе не приглашал ни разу - Колюня был непробиваем: "моя нора - моя тайна", к тому же не забывайте и об его скопидомстве природного грызуна).

Что описывать обстановку стандартной интеллигентской квартиры - у всех читателей она на виду, можно сказать, на зубок знакома, опробована: просторный удобный холл, четыре комнаты, одна из которых была отведена под парадный кабинет (все-таки Натан тоже был отчасти писатель, сочинял сценарии документального кино и театральные пьесы, да и другого литрукоделья не чурался, кстати, немало лет он проработал завлитчастью театра на Патриарших прудах), изысканная спальня, прелестная детская (пятнадцатилетний сын его лихо упражнялся на компьютере, изучал португальский и фехтовал, став бронзовым призером столицы среди подростков), наконец, стильная гостиная. Впрочем, когда собрались все гости, устроились мы на кухне, достаточно вместительной для восьми человек.