— Нет, это хлеб из пекарни «Эврика».

— Вот как! Собственно говоря, мне бы хотелось газенмайерского. Вкус у них одинаковый, да и цена одна, — ответила лавочница.

— В таком случае ладно.

Поведение Дембы становилось все загадочнее. Он вдруг с искаженным лицом взглянул на потолок, и по лбу его покатилась капелька пота.

— Можете вы послать мне эти вещи на дом? Меня зовут Станислав Демба.

— Вещи на дом? Какие вещи?

— Да вот эти.

Господин Демба показал глазами на свои покупки.

— Чайную колбасу?

Лавочница изумленно уставилась на господина Дембу. Подобное требование она слышала первый раз в жизни.

— Нельзя? Я попросил об этом потому, что мне нужно еще кое-куда зайти, и я не хочу таскать с собой эту покупку. Мне казалось, что в таком большом деле, как ваше… Нельзя? Ну и ладно. Это ничего.

Он принялся тихонько насвистывать, несколько мгновений следил за мухами, гулявшими по его тартинке, а потом вперил испытующий взгляд в деревянный ящичек с сушеными сливами.

— Много ли будет вишен в этом году? — спросил он вдруг.

— Как где, смотря по погоде, — сказала фрау Пюхель и взялась за свое вязанье.

Демба все еще не собирался уходить.

— Будут ли они дешевле, чем в прошлом году?

— Не думаю.

Разговор опять оборвался. Лавочница взяла чулок, а внимание Дембы было всецело поглощено коробкой с сардинками.

Вошли покупатели: девочка, спросившая соленых огурцов, и кучер, купивший копченой колбасы. Когда они ушли, Демба все еще оставался в лавке.

— Нельзя ли мне получить стакан молока? — спросил он.

— Молоком я не торгую.

— В таком случае рюмку водки.

— И водкой не торгую. Вам, может быть, нездоровится?

Станислав Демба поднял на нее глаза.

— Что вы сказали? Да. Конечно. Мне нездоровится. У меня желудочные боли. Все время. Неужели вы этого не заметили?