— Что случилось нового в конторе.

— Что же может случиться нового? — отозвался бухгалтер и спрятал голову между двумя листами. — Что Коломан Штейнер в Грос-Кикинде предлагает шесть процентов, это вас, вероятно, мало заинтересует. Будьте довольны, что несколько дней не будете об этом слышать.

Фрейлейн Постельберг уже позаботится о новостях, — вмешался в беседу господин Нойгойзль. — В этом месяце волосы у нее вишнево-красные, после первого числа очередь за цветом травянисто-зеленым, это я знаю из надежного источника.

— Вы этого у нас, вероятно, все равно не увидите, господин Нойгойзль, — отразила удар жертва нападения, неделикатно намекая на угрозу патрона. — Так что вам должно быть безразлично.

— Деточки, перестаньте ссориться! — остановила ее Этелька Шпрингер. — Скажи-ка лучше, Соня, что скажет Стани, когда услышит, что ты укатила с Георгом?

— Стани? — Соня пренебрежительно пожала плечами. — Пусть говорит, что хочет. С ним у меня все кончено.

— У тебя все эгоизм и расчет, — сказала фрейлейн Постельберг.

— Как можешь ты это говорить? — вскипела Соня. — Пожалуйста, не суйся в мои дела.

Она достала из сумочки фотографию своего друга и поставила ее перед бухгалтером.

— Это Георг Вайнер. Разве он не хорош собою, мистер Броун? Разве не хорош?

Мистер Броун как раз был занят сложением и не имел времени отвести взгляд от страницы.

— Как ангорский кот, — сказал он, однако, на всякий случай. — Семнадцать… двадцать шесть… тридцать два. Как шелковичный червь.

У него от многолетней деятельности в области шелковой промышленности составилось смутное представление о шелковичном черве как о каком-то особо красочном животном.

— Нет, серьезно, мистер Броун, — приставала Соня, — скажите, разве он не красив?

— Пятьдесят один… пятьдесят девять… шестьдесят четыре. Как олень с Карпат.

Соня огорченно повернулась к нему спиною и положила фотографию на свой столик.