…шашка Шамиля, которой был ранен генерал Пассек…
и обломок любимой чашки Петра Первого…
и ожерелье из хлеба работы арестантов воронежской тюрьмы…
Кувшинчик из дома Н. В. Гоголя.
Будда четырехрукий.
Меч китайского палача.
Крокодил, сбежавший из зверинца.
Остаток пропеллера, сломанного при крушении аэроплана И. М. Заикина.
Стая мальков в зеленоватой воде под мостками.
Подполковник в отставке, некто И. Д. Грецков.
И взгляд присяжного, в котором тревога за некоего Александра (сына, должно быть), которого вот-вот арестуют п о п о д о з р е н и ю…
«Солнышко припекло», – любезно улыбается Чериковер, протягивая мизерный пузыречек.
«Это бывает. С непривычки».
От пестрого дня кружится голова. Но, позвольте, позвольте, господа! Главное-то ведь – статья! И она, черт возьми, будет написана. Б. Б. начнет ее прямо вот тут, в вагоне. Все равно не уснуть.
И как-то вдруг сразу утих, улегся бурун, разлился безмятежной заводью, и наступила желанная тишина, нарушаемая лишь деликатнейшим перестуком, нет, перешептываньем колес: спать… спать… спать…
Нет, что вы, какой сон!
«Великий фантазер» – так будет названа статья. А может быть, так – «Воронежское чудо»? Вот именно: чудо.
Но тут Б. Б. схватился за голову: самое главное – как, с чего началось это чудо, он так и не успел, не догадался спросить.
Курьерский гремит по мостам через вилючие речки Воронеж и Усманку. Через казенные и частные леса, через овражки.