- Эта песня полноценна под гитару.

Большой повернулся ко мне, и я узнал его в огоньке папироски. Был моряком, потом работал на Чукотке, теперь здесь. Зарабатывает деньги, потом едет на несколько месяцев в Прибалтику, из Прибалтики снова сюда. Один из тех, у кого есть забытая комната в Ленинграде или Москве, нет родственников и еще есть неумение жить по регламенту.

- Что ты смотришь на лодку утраченными глазами? - сказал он. - Стукни по ней топором, купи дюральку, "Вихрь" и дуй с ветром, чтоб деревья качались и падали. На скорости надо жить, кореш!

- Сейчас скорости нет, - сказал из-за забора Шевроле. - У меня на Индигирке была лодка. Та скорость давала. Баба у меня, сам знаешь, комплектная, а я легковес. Так я, когда скорость давал, к бабе привязывался, чтоб ветром не выдуло...

Словом, пора было плыть.

Ночью я, как тать, прокрался к недостроенному двухэтажному дому. Там была бочка с гудроном. И рядом лежал ломик. Кое-как наколотил килограммов пять гудрона, сходил к магазину, нашел там выброшенную жестяную банку из-под галет "Арктика", сложил в нее гудрон и оттащил к лодке. Если с утра будет солнце, то к полудню буду шпаклевать лодку и заливать гудроном пазы и днище.

Со времен Даниэля Дефо принято перечислять запасы, которые берет с собой путешественник. Итак, у меня было:

Ружье "браунинг" и пятьдесят патронов к нему.

Спиннинг с безынерционной катушкой. Набор блесен.

Кухлянка и безрукавка из оленьего меха. Пожертвовано учителем.

Лодка с двухлопастным веслом от лодки "Прогресс". Весло мне также дал Шевроле. Скобу мы сняли, а вторую лопасть вытесали из лиственничной доски.

Топор.

Охотничий нож. Подарен семь лет назад одним якутом-охотником.

Кастрюли, сковородка - подарок жены Шевроле.