- Вас обождать? - треснувшим голосом вскричал таксист.

- Не стоит. Прощайте, голубчик, - Старик приподнял шляпу и вошел в ворота.

Таксист потоптался на месте, зачем-то потрогал лысую голову льва-собаки, вдруг вздрогнул и, пугливо оглянувшись, прокрался к автомобилю. Затем вспорхнул на сиденье и, крякнув, как после выпитой стограммовки, рванул.

5.

Узкой темной аллеей Старик прошел через парк, миновал горбатый мостик через речушку и вышел к знакомому читателю дому с башней. Узкая тропиночка вела к подвальному оконцу, но Старик прошел по мраморной лестнице к парадному входу. Дверь со скрипом отворилась...

Поднимаясь по лестнице, Старик услышал, как в каменной нише под тряпьем что-то ворохнулось. Он замер. Звук не повторился, и Старик наклонился вперед. Огромная крыса с горящими красными глазами, злобно пискнув, подпрыгнула, едва не коснувшись его лица. Старик в ужасе отпрянул. Крыса шмыгнула вниз и долго еще шуршала где-то внизу в подвале.

В неверном свете бледной луны Старик поднялся на следующий этаж и долго блуждал по дому узкими темными коридорами, пока наконец не вышел в большую залу с овальными окнами, разрушенным камином в центре, низким потолком с разрисованными капителями и двенадцатью грифонами, по шесть на правой и левой стенах. Грифоны держали в когтистых полах подставки для факелов. Два крайних соединял белый провод электропроводки, на котором сушились дырявые носки. Старик потрогал - носки были сухие.

У камина Старик обнаружил остатки кострища и коробку из-под телевизора. Старик положил на нее розы, открыл саквояж, достал из него инкрустированную шкатулку. Раскрыл ее - шкатулка была пуста. Он дунул в нее и поставил на телевизионный ящик. Затем подошел к первому грифону и, просунув палец в пыльную пасть, попытался надавить на язык. Язык не поддался. Старик удовлетворенно крякнул, вернулся к саквояжу и достал из него масленку с длинным тонким носиком.