— Не намекаешь ли ты на то, что они прислали мне маленького щеночка?

— Вот именно. Ты угадала. И еще письмо для тебя. Подожди-ка, вот оно. «Дорогая мисс Ширли, я и Мария были очень рады, узнав о твоей свадьбе. Прими наши лучшие пожелания. Мы посылаем тебе щенка. Мне кажется, ты о нем хорошо позаботишься».

— Только представьте себе собак, сидящих у камина в моем доме, восхищенно проговорила Энн. — Я и мечтать о таком не могла.

В тот вечер в зеленой мансарде вовсю шли приготовления к следующему дню, но, когда совсем стемнело, Энн незаметно исчезла. В последний день своего девичества она решила устроить своего рода паломничество, причем она хотела совершить его одна. Она пошла на кладбище и застыла в молчании у могилы Мэтью. Ее мысли были в далеком прошлом.

«Как рад был бы, Мэтью, если бы завтра был здесь, — прошептала она. — Но я верю: он сейчас радуется за меня где-то там, далеко. Люди живы, пока жива память о них, а я никогда не забуду Мэтью».

Она положила на могилу цветы и медленно пошла вниз по холму. Был приятный вечер, наполненный мерцанием огней. Небо было покрыто темно-красными тучами с янтарным оттенком. Вдалеке над морем пылал закат, и вода шумела множеством голосов. Все вокруг замерло в молчанье: и холмы, и поля, и леса, которые Энн знала и любила с детства.

— История повторяется, — сказал Блайз, когда Энн подошла к дому. Помнишь, как мы в первый раз вместе гуляли по этому холму?

— Тогда я тоже возвращалась в сумерках с могилы Мэтью, ты встретил меня у ворот, и мы пошли гулять.

— Я тоща был так счастлив, казалось, само небо простерло руку надо мной. С того самого дня я ждал нашей свадьбы. Той ночью, когда я проводил тебя до ворот твоего дома, я был счастливейшим человеком на земле. Прости меня, Энн.