— Так то на своих двоих, а тут на машине… Будешь все ямки объезжать… — сорвалось у Кости с языка, в чём он очень скоро раскаялся.

Витя, как подстегнутый, вскочил на седло и поехал с такой скоростью, что Алёша схватился за голову и заявил, что теперь от велосипеда останутся одни рожки да ножки.

Но Витя катил себе и катил. Он был уже недалеко от моста. Но тут и сбылось предсказание Прахова: на каком-то злополучном ухабе велосипед так подбросило, что Витя полетел с седла.

Он поднялся, потёр ушибленную ногу, отряхнулся от пыли и принялся колдовать над машиной.

— Так и есть: авария! Камера лопнула или цепь порвалась! — горестно воскликнул Алёша и осуждающе посмотрел на Костю: — И охота тебе дразнить его!..

— Да о чём разговор! — перебил их Митя. — Можно и пешком встретить.

— Зачем же пешком? — Костя вдруг потрепал Гордого по влажным розовым ноздрям и заглянул в тёмные и глубокие, как колодцы, глаза, словно хотел спросить коня, друг он ему или нет.

Гордый, благодарный за ласку, играя, ухватил Костю крупными перламутровыми зубами за плечо.

— Ну-ну, не балуй! — Мальчик отстранился и легко взбросил своё поджарое тело на спину Гордого. — Ребята, я мигом! — крикнул он оцепеневшим приятелям и пустил коня размашистым галопом.

— Ручей, куда ты? — всполошился Паша Кивачёв. Но Гордый был уже далеко. Он летел как стрела, перемахивая через канавы и рытвины, рассекая грудью кусты ивняка, обступавшие тропинку.

В том месте, где река делала большую петлю, Костя круто повернул коня к берегу и пустил вплавь.

— Правильное решение — напрямик режет! — восторженно одобрил Алёша Прахов.

Паша хотел было напомнить ребятам о строгом конюхе Новосёлове, но только покачал головой и произнёс, не то одобряя, не то осуждая Ручьёва:

— Вот голова! Всегда-то он всё с превышением делает.