— А как же быть с теми, кто потерял память? — перебил ее Алекс. — Получается, они потеряли душу? И теперь это будет уже совсем другой человек?

— Вот то же самое и я обычно говорю, — засмеялась Мира. — Так что тут ничего не ясно. Поэтому и верить в существование души пока рано, а уж тем более — в возможность ее переселения.

— Вы говорили что-то о личной точке зрения, — напомнил Алекс. Он поддел ногой камешек и проследил, как тот упал в прибрежные волны.

— Я верю в реинкарнацию. Понимаете, ведь если то, что мы называем душой, существует — а что-то ведь существует — то после смерти оно должно куда-то деться. И потом, вы можете себе представить небытие?

Алекс покачал головой.

— И я не могу. Поэтому гораздо спокойнее думать, что после смерти у тебя будет просто новая жизнь, — она смущенно улыбнулась. — Ведь все подобные теории возникли именно из-за страха человека перед смертью, вы же понимаете. Кстати, может, нам перейти на «ты»?

— Конечно. А как насчет призраков? В них ты веришь?

— Нет, — твердо ответила Мира. — Вот это уже точно выдумки. Даже не столько выдумки, сколько галлюцинации или те или иные природные явления. А часто и игра подсознания, — она закрыла ладонью глаза, чтобы посмотреть на заходящее за горизонт солнце. По берегу протянулись длинные тени от валунов. Подойдя к одному из них, красно-коричневому камню со сколом, образующим естественное сиденье, она смахнула ладонью песок и села, скрестив ноги. Алекс сел рядом.

— Наверное, ты часто общаешься с людьми, которые говорят, что видели их, — предположил он, искоса поглядывая на Миру. Она пожала плечами.

— Нет. Поверишь, ни разу не встречалась с этим. Голоса из космоса были, а призраки — нет, — говорить с ним на ты» оказалось на удивление легко.