Патрик. Это последний, сэр! Больше не просите. (И, отойдя в сторонку, принялся слушать беседу.)

Глюм (с отчаянием). ИТАК, Я СТАЛ УМЕНЬШАТЬСЯ!! (Выпил вино.) Это самое страшное из всех наказаний. Всякий знает, как трудно взбираться наверх, но обратный путь всегда тяжелей... Не спрашивайте, как я это делал. Специальная гимнастика, диета, разнообразные поклоны, приседания... Я спускался вниз, как по тропинке, фут за футом, ежедневно приближаясь к уровню сограждан.

С головой было труднее всего, но тут помог алкоголь. Ежедневный трехкратный прием алкоголя - и ты очищаешь свою башку от ненужных знаний и мыслей... Первый год я с трудом забывал все то, что усвоил в академии, затем пошло легче... За месяц я забыл колледж, за неделю - гимназию... На забывание философии ушло дня три, на историю - сутки... Потом на эту... как ее... ох, господи... В общем, ее забыл почти без напряжения часа за два...

Одним словом, постепенно превратился в нормального господина средних размеров. Устроился здесь, в Дублине, нашел службу в одной конторе, неплохо зарабатывал: женился, построил домик... Отличный домик, сэр, маленький, с участком... И вдруг... этот декан Свифт начинает звонить в колокол и собирать безумных...

Мы с женой сначала просто посмеялись, а потом закралась у меня мысль: не тряхнуть ли тебе стариной, Глюм?!! Не подняться ли снова до облаков?! Риск, думал я, небольшой. Посмеюсь, подышу озоном... Выпить дадут!

Патрик (радостно). Я говорил! Все дело в выпивке на дармовщинку...

Доктор. Принесите вина!

Патрик. Но, сэр...

Доктор (строго). И мне тоже!

Патрик, недовольно ворча, удалился...

Глюм. Я сам построил эти башмаки, на это у меня хватило соображения... А потом, когда встал на них и снова поднялся к облакам, вы знаете, мистер Ланцелот, что-то шевельнулось здесь (ткнул себя в лоб). Еще не все потеряно! Я стал вспоминать... Понемножку... Понемножку...