В центре зала играл гитарист, которого звали Ян Владиславович Веселуха.

Вокруг него светился воздух благородным дымным ореолом, и сиял он, и почти не двигался, только руки ходили, одна - по грифу, левая, а другая, правая, так била-молотила вверх и вниз, словно бы Веселуха зверька какого мучил. Яну Веселухе было на вид лет тридцать пять, хотя на самом деле гораздо больше. Есть слова: "Хорошо сохранился", но только Веселуха - не хранился.

Веселуха играл на гитаре вещь собственного сочинения, она называлась "Венецианский карнавал", и звучала по-разному в зависимости от настроения исполнителя. В тот день уже первые три аккорда прозвучали как "хрясь! и эх!", и дальше пошло лихо. Гитарист с лютым мастерством вдавался во все завитки, кидало его в синкопы - жаркий нрав был у этой музыки - но при этом сам-то Ян Веселуха сидел как влитой, не тряс сивыми волосами с металлическим отблеском, не откидывался назад.

- А кто такой Ян Веселуха? - спросила любопытная мысль у мирового Ума.

- Физик, - ответил ей мировой Ум.

- А почему же он тогда играет в баре на гитаре? - удивилась мысль. - Он что, плохой физик?

- Перекрестись, он отличный физик! Он гениальный физик, если хочешь знать. - К нему в голову приходили такие мысли!

Здесь было названо с полдюжины довольно известных в физических кругах концепций. Мысль зарделась; ей бы, конечно, хотелось оказаться в такой хорошей компании, но ее смущала практическая сторона дела.

- Меня смущает практическая сторона дела, - пискнула мысль, положив ножку на ножку. - Ведь если он - гениальный физик, а сам играет в баре на гитаре, значит, он - русская рохля и не может извлечь прибыль из своего гения. Мало нашего брата сгинуло в безвестности, приходя в голову таким дуракам?

Веселуха играл, волнами расходились от него металлические вихри. Гитарист как будто был центром помещения, а вокруг вращалась вся окружающая жизнь, с вкусными запахами, салатами и разными людьми.