Яркій румянецъ покрылъ и безъ того красныя щеки м-съ Тудль. Она потупила глаза и отвѣчала:

— Надѣюсь, сэръ, я знаю свое мѣсто.

— Конечно, конечно, — продолжалъ мръДомби, — я увѣренъ, что вы отлично понимаете свое мѣсто. Иначе и быть не можетъ: это такъ просто и обыкновенно! Любезная Луиза, уговорись съ этой женщиной насчетъ жалованья, и скажи, что она можетъ получить деньги когда ей угодно. Теперь съ вами, м-ръ — какъ ваше имя? — пару словъ.

Задержанный такимъ образомъ на порогѣ при выходѣ изъ комнаты вмѣстѣ съ женой, Тудль воротился и очутился одинъ на одинъ съ мромъ Домби. Это былъ дюжій, широкоплечій, косматый, неуклюжій мужчина въ растрепанномъ платьѣ, съ мозолями на рукахъ, съ четыреугольнымъ лбомъ, съ густыми волосами, съ черными усами и бакенбардами, еще болѣе вычерненными дымомъ и копотью. Онъ представлялъ во всѣх;ь отношеніяхъ поразительный контрастъ съ м-ромъ Домби, принадлежавшимъ къ породѣ тѣхъ гладко обритыхъ и выстриженныхъ купцовъ-капиталистовъ, y которыхъ голова лоснится, какъ новая банковая ассигнація, и которые, по-видимому, вспрыснуты золотымъ дождемъ.

— Есть y васъ сынъ? — спросилъ м-ръ Домби.

— Четыре, сэръ. Четверо сыновей и одна дочь. Всѣ живехоньки.

— Вамъ, я думаю, довольно трудно содержать ихъ? — продолжалъ м-ръ Домби.

— Трудновато, сэръ; но еще было бы труднѣе…

— Что такое?

— Потерять ихъ, сэръ.

— Умѣете вы читать? — спросилъ м-ръ Домби.

— Не бойко, сэръ.

— A писать?

— Мѣломъ, сэръ?

— Чѣмъ-нибудь.

— Мѣломъ немножко маракаю, когда мнѣ показываютъ, — сказалъ Тудль послѣ нѣкотораго размышленія.

— A вѣдь вамъ, я думаю, будетъ около тридцати двухъ или трехъ лѣтъ.