Е с а у л о в а. Да, да. Пока не поздно. Отменить. Все отменить.

Н е у х о д и м о в. А сто сорок человек почетных гостей?

Е с а у л о в а. Отменить.

Н е у х о д и м о в. Да ведь срам!

В а т к и н. А в тюрьме томиться не срам? Не слушай его, Ольга Федоровна. Отменяй. Пока не поздно.

Е с а у л о в а. Да. Нет. Да. Отменить. Отменить все. Неуходимов, бери список почетных гостей. Пиши телеграммы. Всем по порядку. Кто там сначала? Степанин? Пиши срочную Степанину. Так, мол, и так. Очень, дескать, извиняемся, но не приезжайте. Ничего не будет. Отменяется. Срам-то какой... (Вытирает глаза платком.) И профессору Эйнштейну, в Соединенные Штаты Северной Америки... (Сквозь слезы.) Дескать, извиняемся за беспокойство, но не выезжайте. (Всхлипывает.) И другим всем. По порядку. Извиняемся, дескать, за беспокойство, но не выезжайте. А я сейчас пойду и скажу людям, что денег нету. И снимите с меня голову.

Шум автомобиля.

В а т к и н. Слышите? Слышите?

Н е у х о д и м о в (смотрит в окно). Две машины стоят.

В а т к и н. Павликова.

Пауза.

Ольга Федоровна, что ж это будет? Ведь культмассовые деньги фактически я передвигал. Ведь Павликова с меня спросит.

Е с а у л о в а. Я приказала, я и в ответе.

В а т к и н. Да разве Павликова с этим посчитается! Ольга Федоровна, что ты со мной сделала!

Н е у х о д и м о в. А я-то за что? Мою жизнь за что рубят? Велели надстраивать гостиницу - я и надстраивал, будь она трижды проклята и все ее шестьдесят номеров с ваннами и без ванн.

За дверью голоса, шум, шаги.

В а т к и н. Павликова.