- Куда же ты, барон? - Куда?.. Да, да, куда я?.. Ах да, чуть не забыл. Ты вот что, Иуда, дай мне пять долларов сейчас. Можешь записать за мной... десять. - Зачем тебе? Переночуешь у меня, а завтра в дорогу, Тебе нужно выспаться, ты... устал... Право, поедем лучше ко мне. - Устал?.. Да, я устал... Но ты не бойся, к утру, как условленно, я буду у тебя, а сейчас гони пять долларов... Не бойся, я приду - твои сребреники не пропадут... Слово русского офицера! Полковник колебался. Нехотя вынул деньги, протянул Фохту. - Но помни, барон, завтра ровно в десять у меня соберутся все, кто должен ехать в бригаду. Фохт его уже не слушал. Он зажал бумажку и, не глядя на полковника, свернул в темный провал переулка. Оттуда послышалось пьяное пение: "Ссильный... дерржавный..." Фохт шел пошатываясь. Там, в конце переулка, налево, заведение Го Чуан-сюна. "В последний раз..." Мягкие, непослушные ноги несли его к темному домику Го Чуан-сюна. В низкой каморке, на отполированных тысячами тел деревянных нарах, он получит трубку. Толстую камышовую трубку с маленькой чашечкой Услужливый бой вложит в нее чудодейственный шарик видений. - "...Царствуй на сллавву нам..." Шарик сказочных грез! Сегодня Фохт получит столько грез, сколько может выдержать человеческая голова! Пять долларов - это капитал в заведении Го Чуан-сюна. Го Чуан-сюн, добрый старый китаец, куда толще и уж во всяком случае добрее Чжан Чжун-тана. За пять долларов он даст то, чего не могут дать ни генерал Чжан, ни бригада Нечаева, ни сам господь бог. Го может дать все! Все, чего нет больше у Фохта, чего, может быть, никогда и не было и чего никогда не будет. Все, все! - "...Нна страх... вррагамм..."

- Карту? - Даю под весь. - Сколько там? - Ровно четыре тысячи. - Давай. - Дамблэ!.. Восьмерка! - Жир! - Деньги на стол. - Иди к дьяволу! - Ну, шутки в сторону, гони четыре тысячи. - Пошел к черту, нет у меня. Завтра. - Нет денег, так нечего лезть к столу, за это шандалом бьют! Арап! - Что ты сказал? Повтори! - Ну и повторю: ты не офицер, а свинья! Этот диалог был вступлением к тому, что произошло дальше в полуразрушенной фанзе грязной китайской деревушки.