Когда она сказала ему, что беременна, он пришел в бешенство. Аборт. Это же легко. Он обязательно найдет хорошую клинику. Деньги — не проблема. Во всяком случае, он думал, что это дешевле, чем платить ребенку восемнадцать лет, но об этом он, конечно же, не сказал. Все было не так просто: она держала это втайне или, точнее сказать, — он был вынужден уехать на месяц в отпуск в Бретань и, когда вернулся в июне, Роз заявила: это единственный способ, благодаря которому я могла сохранить в себе частичку тебя. Я так по тебе скучала. Она была на четвертом месяце.

Он пришел в ярость.

Но в первый раз возникло ощущение, что Роз проявила характер взрослого человека. Она больше не была кошечкой. Она была львицей, защищавшей свой плод. Женщина, чтоб ты знал, не может забеременеть одна, криптокатолик несчастный, и если ты не хочешь знаться со мной и с ребенком, то это твоя проблема! Ты будешь платить ребенку, это я тебе обещаю. И если ты не веришь в то, что ты отец, можешь проверить.

Криптокатолик. Слово-то какое. Токе онемел. То, что росло в ее животе, было, с одной стороны, очень абстрактной, а с другой — конкретной проблемой. Хоть проблема и была названа «ребенком», но для него это было чем-то, что нужно изжить. Тогда он не осознавал, что ребенком была Лулу. Что тот смех, который исходит из ее беззубого ротика, когда он целует ее в шейку, может причинять такую боль, какую причиняет только мимолетная радость. Когда Лулу смеется, ее рот становится большим и совсем не похож на сердечко. Ее детский смех исходит прямо из животика, как подарок из неизвестной страны.

Он придавал особое значение тому, что Лулу родилась в день рождения его бабушки, хотя такие вещи имеют значение только для тех, кто думает, что это важно.

Они живут напротив друг друга. Да, все очень запутанно, но так когда-то все начиналось.

Маленькая квартирка Роз могла бы быть комнатой прислуги в большой квартире. Сейчас «La Belle époque»