Желая видеть линию фронта, он проехал в пограничный с Турцией Меджингерт. И на передовой, обходя ряды воинов, вручал героям Георгиевские кресты. При отъезде офицеры и казаки устроили лихую скачку по сторонам царского пути. Самое удивительное, как потом выяснилось со слов пленных: штаб турецкой армии находился так близко от ущелья, где проехала машина царя, что она была видна с их аванпостов, и вдобавок около шоссе, в горах, скрывались курдские и турецкие разведчики, но противнику и в голову не пришло, что в одном из появившихся на дороге автомобилей едет русский император.

А потом началось предательство и России, и царя, и самих себя.

Серго, увлекаясь собственным рассказом, воинственно вытягивает шею, поднимает подбородок и, глядя в упор, словно целясь Сашке в лоб, бросает резкие слова. Саня будто наяву видит, как ингуши и чеченцы режут казаков и выгоняют из долины осетин. Затем Сталин, "отец народов", перекраивает границы. И вот уже опять ингуши и осетины живут вместе, а между ними медленно, но упорно черной змеей ползет ненависть....

- Хотя границы - это не всегда навечно, - уже грустно качает головой Серго, - вчера там и здесь жили, а сегодня вместе. Не резать же теперь друг друга. Один Бог знает, чем у нас все кончится.

Сашка вспоминает любимый Крым и начинает доказывать Серго, что с границами не так просто и в России:

- У вас долину не поделят, а у нас - Крымский полуостров. В Крыму в основном русские живут, а он вдруг украинский стал. И что это вдруг хохлы, русаки да бульбаши рассорились? Мы же все неделимы, из одного яйца вылупились - вот где трагедия. Мне кажется, что рано или поздно опять сольемся.

Серго оживляется:

- Союзом и на Кавказе жили неплохо. А как развалились - да враз обеднели, обозлились, ищут виноватого. - И он пускается в мудреные рассуждения: - В Российской империи, а потом в Союзе Кавказ жил мирно - в империях потасовки пресекаются. Россия вмешалась и победила войну на Кавказе. А сейчас... - осетин безнадежно машет рукой.