"...Великолепное озорство, которое чувствуется в причудливых декорациях проказливо-насмешливого и - надо ли напоминать? надо ли извиняться за напоминание? - искусного мастера..."

Она еле удерживалась от смеха, - так презрительно кривились губы Джорджа, так ехидно передразнивал он рецензентов:

- "Проказливо-насмешливого"! Прелестно, черт подери! "На старости лет по-детски восхищаться", - видали, какой оригинал, сукин сын! "Подчас неблагодарная госпожа", - скажите пожалуйста!.. "и надо ли напоминать!" ах-ах, мне дурно, душенька! Дайте мне чесноку!

Он швырнул газеты на пол и с напускной суровостью обернулся к Эстер, от уголков глаз разбежались смешливые морщинки.

- Ну-с, накормят меня сегодня? Или ты будешь упиваться этой мутью, а мне - помирать с голоду?

Эстер больше не могла сдерживаться и закатилась хохотом.

- Но это же не я! - задыхаясь, насилу выговорила она. - Это не я писала! Я не виновата, что они так пишут! Жуть, правда?

- Ну да, и, может, тебе это противно? - сказал Джордж. - Ты все это смакуешь! Сидишь тут и облизываешься, наслаждаешься их славословиями и моими муками! Известно ли тебе, о женщина, что я не ел со вчерашнего дня? Накормят меня или нет? Может, ты вложишь свое искусное воображение в бифштекс?

- Вложу! - сказала Эстер. - Хочешь бифштекс?

- Может, ты заставишь меня на старости лет по-детски восхищаться отбивной под нежнейшим луковым соусом?

- Да, - сказала она, - о да!

Он подошел, обнял ее, заглянул ей в глаза любящими и жадными глазами.

- Может, ты приготовишь мне какую-нибудь тонкую, ищущую и ненавязчивую подливку - ты ведь на них такая мастерица?

- Да! Сделаю для тебя все, что хочешь!

- А почему?

То был обряд, который оба знали наизусть, не пропускали ни одного вопроса, ни ответа: каждому хотелось опять и опять слышать от другого эти слова!