II
Тропою войны Ильин не заметил, как доехал до дома: мысли о совершенном убийстве беспокоили его все сильнее. И дело было вовсе не в кажущейся бесперспективности раскрытия этого преступления, а в тревожном предчувствии новых трагических событий. Очень уж открыто действовал убийца. Так, словно главным для него был кровавый результат, а собственная безопасность не имела никакого значения. Так мог вести себя либо наемный киллер, вызванный из какого-нибудь далекого города, либо тот, для кого личная месть важнее даже собственной свободы и жизни. Если это месть, то какое же страшное оскорбление надо было нанести человеку, чтобы он на глазах у всех несколько часов подряд ждал своего обидчика под палящим солнцем.
"Хорошо, если кто-то один обидел владельца оружия, в противном случае нам не поспеть на все места происшествий".
С этой мыслью Ильин поднялся к себе на третий этаж. Войдя в квартиру, сразу поставил на плиту чайник и опустился в старое, продавленное кресло. Обычно он включал телевизор, но сейчас ему хотелось посидеть в тишине, наслаждаясь надвигавшейся со всех сторон полутьмой теплого летнего вечера.
Незаметно он задремал. Очнулся от визга тормозов на улице и с любопытством посмотрел через окно вниз, где, видимо, произошло транспортное происшествие, но тут вспомнил про чайник на плите и помчался на кухню. Вода уже выкипела. Преодолев голод, Ильин погасил газ, быстро разделся, лег на диван и тут же забылся тяжелым сном.
Его разбудил телефон. По давней привычке Ильин быстро поднялся и на третьем звонке поднял трубку. В голосе дежурного Лидова звучало сочувствие:
- Ильин, подъем! Двойное убийство: азербайджанцев в палатке завалили. Один - продавец, второй - Вагиф - у них старший, владелец всех киосков и ларьков в нашем районе. Да ты его знаешь: седой такой, низенький старик. Машину за тобой уже выслали. Так что минут через пятнадцать выходи к своему подъезду.