20. У нас разная эстетическая ориентация. Как правило, мужчина развернут душой на красоту, женщина – на уродство. Поэтому мы и смотрим друг на друга. (Влюбиться в исключение – значит искалечить свою любовь.)

21. Скромность, господа заседатели, – это друг таланта, но враг гения. Я давно заметил, что если долго и настойчиво портить какую-нибудь вещь, то однажды она перестанет становиться всё хуже и хуже и, перейдя в иное качество, сделается-таки хорошей, но уже все-таки другой вещью. Именно так я поступил со своей скромностью.

22. Едва оторвал я взгляд от микроскопа, как явился передо мной сам Саваоф, бог из богов, сел в кресло, а мне указал сесть в другое. Третье кресло осталось свободным. И стал он обвинять меня во всех смертных грехах.

23. «Нечестивый! – возопил Саваоф. – Скольких несчастных убил ты!» – «О Добрейший из Добрых, – отвечал я богу, – по Твоей воле прожил я полсотни жизней и еще одну. И были все они коротки, но переполнены: опасностями, подвигами и приключениями кишели они. Если сложить их вместе – получится полная чаша времени. Так как же, по-Твоему, мог я пережить столько – и никого не убить?!»

24. Многое смог я простить миру. Только не смог простить его занудства.

25. Вы говорите, что жизнь – игра! Дудки! Боюсь, это самое гибельное ваше заблуждение. – Здесь все по настоящему!

26. Если долго делать комплименты одной и той же даме, в какой-то момент начинаешь в них верить – и подвергаешься опасности влюбиться в эту даму. Даже опытный мужчина может запросто стать жертвой собственного словотворчества.

27. Но я готов полюбить женщину, которой окажутся в пору все мои комплименты.

28. Мне мало было дюжины примет, мне надо было низменных гарантий. Когда я сказал, что всякая революция всемирна и всякая революция сексуальна, мне стало ясно, что как космополит и мужчина я тяготею именно к революционной деятельности. В судьбоносном сновидении я отчетливо увидел нашу общую цель: это была персонифицированная мечта женского пола. Позже мы с товарищами дали ей имя – Женщина с человеческим лицом.