- Господин, дорогой мой господин! - ликует Каталинон, целуя Мигеля.

- Привет тебе, Каталинон. Добро пожаловать из дальних стран.

- Гой, гой! - раздаются на берегу голоса - то пастухи со своими стадами возвращаются в Бренес, окликают путников. - Где будете ночевать?

- У вас, - отвечает Франсиско, - в Бренесе, на старом постоялом дворе "У святых братьев".

Затем причалили судно, наказав перевозчику сторожить его.

* * *

Перед постоялым двором придорожный камень римской эпохи, иссеченный временем гранитный столб с римскими цифрами - они стерлись, они едва различимы, зато ниже хорошо заметны арабские цифры.

Здесь, на этом перекрестке, скрещиваются пути севильских горожан, горцев с Падре Каро, пастухов из Эль-Арахала, эстремадурских ремесленников и купцов, возвращающихся из Африки и плывущих вверх по реке, в Кордову или Толедо, с драгоценными товарами.

Когда-то по этим дорогам глухо отдавалась поступь римских легионов, половодьем валили по ним войска вандалов и визиготов, гарцевали жеребцы арабских халифов, шагали наемники их католических величеств Фердинанда и Изабеллы - и все, что осталось еще вдоль дорог, напоминает о тех временах.

До сих пор не выветрился мавританский дух на постоялом дворе "У святых братьев". Быть может, дух этот сохраняет текучая вода в фонтане посреди двора и в фонтанах внутренних помещений. Или цветущий вдоль стен шафран, или закопченный веками потолок, с которого свисают тончайшей чеканки светильники.

Въехали во двор через широкие ворота, спрыгнули с седел, и Франсиско отвел лошадей в просторную конюшню.

Во дворе, вокруг фонтана, суета, как на базаре: лошади, мулы, ослы, и снова лошади, повозки с овощами и фруктами, корзины с рыбой, носилки какого-то сановника, кипы товаров, люди - белые, русые, каштановые, черные, бритые и бородатые, монахи, нищие, дворяне, потаскушки, пастухи, рыбаки, латники - все голоса, все краски жаркой страны.