- Пусти меня! Я тебе приказываю отпустить меня! Я уже не ребенок, понимаешь?!

Из желтой комнаты донесся крик, визг женщин, звон оружия.

- Убейте меня, убейте, но я не пущу вас! - спорит Каталинон.

Раздался пронзительный вопль - и все стихло.

- Все равно все кончено, - спокойно говорит Каталинон. - Его песенка спета Пойдемте, ваша милость.

Прежде чем Мигель успел раскрыть рот, дверь распахнулась, и в полосе света появились два спутника Эмилио, несущие безжизненное тело.

Мигеля объял ужас. Стуча зубами, он едва выговорил:

- Кто это?

- Доносчик, - буркнул один из носильщиков.

Мимо пробежали еще два человека со шпагами в руках - они бросились в ночь искать приятеля убитого бакалавра.

* * *

Только тогда Мигель покорно позволил Каталинону увести себя.

Двор - как райский сад. Благоуханный воздух, теплый, словно детская ладошка, гладит виски, а звезды низко переливаются над землей.

Вероятно, уже наступила полночь; из слухового окна, с сеновала, доносится тихий голос:

- Многократно омой меня от беззакония моего и от греха моего очисти меня, ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною...

По каменным плитам двора цокают каблуки мужчин, уносящих мертвое тело куда-то в темноту, а за стеной прогремели копытами кони тех двух, что бросились преследовать сбежавшего соглядатая.

- ...Сердце чистое сотвори во мне, боже, и дух правый обнови внутри меня...

Мигель стал как вкопанный.

- Кто это? - шепчет он Каталинону.

- Там на сеновале ночуют монахи, - отвечает спрошенный, провожая Мигеля в его спальню, сам он с товарищами ляжет в соседней комнате. - Идите спать, ваша милость.

- Хорошо, - задумчиво отзывается Мигель. - Ступай, Каталинон. Доброй ночи.

Мигель стоит у окна.

Цветы шафрана одуряюще пахнут. Серп месяца качается над кронами платанов. И снова слышится страстный голос, исполненный отчаяния и слез: