Дон Гонсало. "А здесь, - сказал Мухамед, - здесь мой гарем". Девушки тоже плакали. Пахло пряностями. "Все это, - сказал он, - принадлежит вам, о герой христиан! Берите и наслаждайтесь!"

Отец Диего. Гм...

Дон Гонсало. Пахло пряностями...

Отец Диего. Это вы уже говорили.

Дон Гонсало. "Берите и наслаждайтесь", - сказал он...

Отец Диего. Сколько их было?

Дон Гонсало. Девушек?

Отец Диего. Примерно.

Дон Гонсало. Семь или девять.

Отец Диего. Гм...

Дон Гонсало. Я хотел исповедаться, прежде чем присутствовать при обряде венчания.

Отец Диего. Понимаю.

Дон Гонсало. Речь идет о моем браке.

Отец Диего. Вы меня пугаете.

Дон Гонсало. Семнадцать лет я хранил верность.

Отец Диего. Это всем известно. Ваш брак, дон Гонсало, недосягаем по своему совершенству. Единственный, которым мы можем похвастаться перед неверными. Им со своими гаремами легко смеяться над нашими семейными скандалами. Я всегда повторяю: если бы не вы, командор, - образец истинного супруга... Но продолжайте.

Дон Гонсало. "Все это, - сказал он, - принадлежит вам"...

Отец Диего. "Берите и наслаждайтесь!"

Дон Гонсало. Да.

Отец Диего. "Пахло пряностями"...

Дон Гонсало. Да.

Отец Диего. Дальше!

Дон Гонсало. Девушки понимали лишь по-арабски, иначе дело никогда не зашло бы так далеко. Они меня стали раздевать... А как я мог им объяснить, что женат и что у нас, христиан...

Отец Диего. Они вас раздевали?