— А теперь пойдем дальше: я расскажу вам, почему вы избрали столь «опасные» пары, как «деньги», «прятать», «убийство». Ведь любое из них могло изобличить вас! Дело в том, что вы старались предстать наивным, бесхитростным человеком. Настоящий преступник, с вашей точки зрения, вряд ли свяжет понятие «прятать» с «вощеной бумагой». Или я ошибаюсь?

Фукия не отрываясь смотрел на собеседника. Он пытался отвести взгляд от леденящих глаз «адвоката» и не мог. Лицо Фукии словно одеревенело и, казалось, утратило способность выражать человеческие эмоции. Губы были плотно сжаты. Они могли исторгнуть лишь вопль ужаса. — Мне показалась весьма подозрительной эта наивность, И я придумал ловушку. Ну, догадались? Тот самый вопрос о ширме. Я ни на мгновенье не сомневался, что вы ответите в вашей любимой манере — искренне и прямодушно. А теперь разрешите задать вопрос господину судье. Господин Касамори, когда принесли золоченую ширму в дом покойной? — Акэти с простодушным видом повернулся к судье,

— Накануне убийства. А точнее, четвертого числа прошлого месяца.

— Я не ослышался? Накануне убийства? — переспросил «адвокат». — Странно… А господин Фукия только что клялся, что видел точно такую же в комнате у покойной за два дня до убийства. Или кто — то из вас ошибается?..

— Полагаю, что ошибается уважаемый Фукия, — усмехнулся судья. — Ибо четвертого числа до обеда ширма находилась еще в доме владельца.

Акэти с острым любопытством наблюдал за лицом Фукии. Тот растерянно моргал, точно готовая расплакаться маленькая девочка.

— Вы утверждаете, будто видели то, что никоим образом видеть не могли. Ведь вы не заходили в дом в день убийства? Но что самое скверное — вы запомнили ширму в подробностях. Да, этим вы подписали себе приговор! За два дня до убийства вы были в гостиной, но могли ли вы видеть там ширму? Конечно же нет.