Отчаявшемуся Касамори показалось, что впереди забрезжил неясный свет. Срочно вызвали Фукию, но, вопреки ожиданиям, и после его допроса дело не продвинулось ни на шаг. На вопрос, почему он не упомянул о находке, Фукия невозмутимо ответствовал, что не предполагал о наличии связи между бумажником и убийством, Простосердечный ответ его казался вполне убедительным. И впрямь, раз старухины деньги изъяли у Сайто, то кому могло прийти в голову, что кошелек, оброненный на улице, тоже принадлежал убитой?

Но Касамори чуял подвох. Близкий друг обвиняемого, знавший о тайнике, в день убийства находит неподалеку от дома, где произошло преступление, бумажник с крупной суммой денег… Нет, это никоим образом не случайность. Касамори мучительно размышлял над этой головоломкой. Ах, если б старуха переписала номера банкнотов! Тогда дело было бы проще простого…

«Хоть бы одну зацепку, одну тоненькую ниточку, за которую можно было бы потянуть», — молился в душе Касамори.

Он работал как одержимый — снова и снова осматривал место преступления, беседовал с родственниками старухи, но все было безрезультатно. Прошло еще полмесяца. Касамори пришел к выводу, что объяснить этот случай может лишь версия о виновности Фукии. Он украл деньги, разделил их на две равные части, половину засунул обратно в тайник, а другую часть положил в кошелек, представив все так, будто нашел деньги на улице. Невероятно… Бумажник, разумеется, тщательнейшим образом осмотрели, но ничего подтверждающего догадку не обнаружили.

Кроме того, Фукия держался уверенно и спокойно, даже не отрицая, что в тот день проходил мимо дома старухи. Неужели убийца решился бы на такое рискованное признание? И потом, где основная улика — орудие преступления? Полицейские обшарили всю округу, но ничего не нашли. Впрочем, тут положение Сайто было аналогичным. Кто же убийца?